Олег Михайлович Рой — доктор социологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник, Екатеринбург
Oleg M. Roy — Dr. Sci. (Sociological), Prof., Leading Researche, Yekaterinburg
Территориальное самоуправление является исторической стадией развития человеческой цивилизации, сформировавшейся в качестве инструмента регулирования общественных отношений на субгосударственном уровне в границах локальных сообществ, и осуществляется в интересах этих сообществ и при их непосредственном участии. Оно зародилось в период обострения межсословной борьбы между феодалами и гражданами вольных городов, результатом которой стало обретание последними особых прав в качестве муниципальных корпораций. В то же время понятие «территориальное самоуправление» не тождественно «местному самоуправлению», поскольку не привязано только к границам городов, а выступает способом обособления территорий на разных уровнях. Функциональное разнообразие феномена территориального самоуправления объясняется историческими, экономическими и политическими предпосылками формирования административно-территориальных систем современных государств и в настоящее время служит способом разграничения полномочий между уровнями публичной власти в решении актуальных общественных проблем. Цель исследования — выявление признаков и критериев самоуправляемости территорий, их роли в обретении локальными сообществами статуса самоуправляемых. Учет данных признаков и критериев позволит определить устойчивые границы деятельности самоуправляемого сообщества с использованием так называемого функционального предела самоуправляемости (ФПС). Он необходим для соотнесения (с точки зрения общественно принятых и рациональных рамок) затрат на использование централизованной модели управления сообществом и решение вопросов этого сообщества преимущественно внутренними силами. На основе метода типологических группировок в соответствии с выделенными критериями составлена классификация видов локальных сообществ России. В статье представлены также ключевые показатели оценки ФПС муниципального образования, рассмотрены условия, способствующие как трансформации индивидуальных установок граждан в коллективный интерес, так и обретению локальным сообществом статуса самоуправляемой общности. Результаты представленного исследования имеют значение для формирования современной концепции местного самоуправления в России, корректировки хода муниципальной реформы
Territorial self-government represents a historical stage in the development of human civilization, emerging as a tool for regulating social relations at the sub-state level within the boundaries of local communities. It operates in the interests of these communities and with their direct participation. This form of governance originated during the intensification of class struggles between feudal lords and the citizens of free cities, ultimately granting the latter special rights as municipal corporations. However, the concept of “territorial self-government” is not identical to “local self-government,” as it is not confined to city boundaries but serves as a mechanism for territorial distinction at various levels. The functional diversity of territorial self-government is explained by historical, economic, and political factors that shaped the administrative territorial systems of modern states. Today, it acts as a means of distributing powers between different levels of public authority in addressing pressing social issues. The study aims to identify the characteristics and criteria of self-governance in territories and their role in enabling local communities to attain the status of self-governing entities. Recognizing these characteristics will help establish stable boundaries for the activities of self-governing communities using the so-called Functional Self-Governance Limit (FSG). This concept is necessary for evaluating (within socially accepted and rational limits) the costs of using a centralized governance model versus resolving community issues primarily through internal resources. Using the method of typological groupings, the study classifies different types of local communities in Russia based on selected criteria. The article also presents key indicators for assessing the FSG of municipal formations and examines conditions that facilitate both the transformation of individual civic attitudes into collective interests and the acquisition of self-governing status by local communities. The findings contribute to the development of a modern concept of local self-government in Russia and inform adjustments to ongoing municipal reforms.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.